Если говорить не об отдельных успешных проектах, а о национальных масштабах, то существует всего две страны, где анимация может жить без дополнительного финансирования. Это Америка и Япония. В обоих случаях благополучие индустрии объясняется вовсе не тем, что делают там сплошь хорошее, очень зрительское или мега-коммерческое анимационное кино. Причины успеха уходят корнями в далекое прошлое, с одной стороны, и строятся на специфике кинорынка — с другой.

Что до Америки, здесь имеется очень длительный опыт больших студий, занимающихся коммерческими мультфильмами (в первую очередь, сериальной продукцией), передовые технологии (они сыграли немаловажную роль в последние десятилетия — с началом «компьютерной анимации»), развитый, опять же благодаря сериалам, рынок «хоум-видео», богатый опыт мерчендайзинга и мощная кинематографическая индустрия, которая позволяет США «диктовать моду», а следовательно — хорошо продавать свой продукт за рубежом. Одним словом, здесь хорошая традиция и куча способов заработать денег — в том случае, если провалится домашний кинотеатральный прокат. А для того, чтобы американский фильм реально провалился в американском прокате — нужно постараться, поскольку американский провал стоит русского успеха — в буквальном смысле слова. Если взять 2007 год, то общеамериканская касса составила около 9 млрд., сравните с российским бокс-оффисом в 565 млн. Соизмерим с этим и масштаб успеха: если в России самый кассовый отечественный мультфильм — «Илья Муромец» собрал 10 млн., а самый успешный зарубежный — «Мадагаскар 2» — 41 млн., то в Америке подобные цифры называть неприлично. Самый кассовый американский мультфильм «Шрэк 2» собрал дома 441 млн. Домашние сборы «Валл-и» — 223 млн., «Кунг-фу Панды» — 215 млн., а «Мадагаскара 2» — 170 млн. Очень хорошую для России отметку в 10 млн., в Америке за этот год преодолело 125 фильмов, в том числе такие средненькие анимационные картины, как «Игорь» и «Мухнем на Луну».

Другая история — с Японией. Здесь полвека назад была сделана своего рода ставка на мультфильмы. Развивая кинематограф, японцы уткнулись в одну очевидную проблему — из-за нехватки европейских лиц в игровом жанре они могли снимать только национальные истории. Поэтому, когда создатель аниме Осама Тедзуку начал рассказывать разнонациональные сюжеты при помощи рисованных большеглазых персонажей, этот жанр нашел у озападнившихся японцев огромный спрос и стал куда востребованнее игрового кино. Сумев за счет разных уловок сократить стоимость производства, японцы наладили мощнейший конвейер сериальной продукции. При этом хоть и очень лимитированное, но все же относительно дорогое анимационное производство имело за спиной надежный маркетинг, поскольку мультфильмы почти всегда предварялись серией комиксов (манга), так что в телевизоре или по видео зрители смотрели на уже полюбившихся героев.

В отличие от сериальной продукции полнометражная анимация живет в Японии тяжело. Если не считать «Покемонов» и еще нескольких полных метров, снятых по сериалам, очевидный коммерческий успех имеет только студия «Гибли». Даже знаменитый Мамору Осии не получает приличных кинотеатральных сборов — его «Призрак в доспехах 2» собрал дома 10 млн., а новый фильм «Небесные тихоходы» — 5,5 млн. (зарубежные сборы добавили к этим цифрам копейки).

Однако, Миядзаки с коллегами действительно удалось переломить богатый японский кинорынок, который до этого откровенно предпочитал американскую продукцию, в свою пользу. Идя на подобный риск, «Гибли», поставившая целью снимать полный метр по оригинальным сценариям, буквально «не дышала» от фильма к фильму. Один провал — и студия бы закрылась. Однако, и тут риск основывался на хорошем маркетинге: к моменту основания «Гибли» за плечами у Хаяо Миядзаки и его коллег были не только богатые японские традиции, но и собственные серьезные достижения — и в кино, и в комиксах. В результате студия действительно преуспела: «Унесенные призраками» стали самым кассовым отечественным фильмом в истории японского проката, собрав дома 250 млн. долларов.

В большинстве стран дело обстоит совсем иначе. Максимальные кассовые сборы для европейского продукта — 20 млн. (единственное исключение — полуигровой «Артур и минипуты» Люка Бессона). Большинство фильмов — имеют средний бюджет 10 млн., делаются в безумных копродукциях, насчитывающих обычно несколько стран и десятки организаций (часть из которых дает деньги безвозмездно) и, если окупаются в итоге, то очень не быстро и с большим-большим скрипом.

Так, упомянутые в статье Сергея Меринова «Охотники на драконов» во французском прокате собрали 5 млн. (хочется напомнить, что компания-производитель получает от сборов меньше 50%). Возможно, создателям удалось окупить свой «многоплатформенный» проект с бюджетом в 27 млн., поскольку параллельно с полным метром были сделаны ТВ-сериал и видео-игра (объемы продаж и суммы выплат по этим продуктам мне не известны). Однако, думается, на сегодняшний день студия «Футурикон» еще даже в ноль не вышла — и скорее всего коммерческими «Охотников на драконов» можно считать только с точки зрения его задач, а не потому, что фильм кому-то принес много денег.

Это если говорить о полном метре. Если о сериалах, то здесь куда больше оптимизма. Запустив удачный многосерийный проект с очень низкобюджетным производством, наладив бурный мерчандайзинг и взаимоотношения с каналами, через несколько лет выйти в плюс можно в любой стране. Хотя в России сделать это куда сложнее, чем в Европе. На эту тему может проконсультировать Анатолий Прохоров, много чего переживший со своими «Смешариками». Несговорчивые телеканалы и пиратский видеорынок сильно портят картину, и в результате главным источником дохода становится мерчандайзинг, а анимация превращается в расширенную рекламную кампанию для игрушек и пеналов.

Стоит добавить и то, что оба коммерчески успешных российских проекта — «Смешарики» и «богатырская трилогия» делались с господдержкой, которая позволила их создателям сильно уменьшить финансовые риски. Сегодня «Смешарикам», по словам Прохорова, удастся выжить без госфинансирования (хотя для этого придется сократить объемы выпускаемого кино). То же касается и фильмов студии «Мельница». Но обеим компаниям на такой прорыв понадобились годы труда и государственная помощь.

Если опять же обратиться к западному опыту... Представим человека, который придумал сериал — и хочет организовать его производство. Скажем, во Франции это бы происходило так. Четверть денег можно было бы найти у какого-нибудь канала, четверть — дало бы государство, оставшиеся пришлось бы искать в других странах. Это и называется для Европы «коммерческим вариантом». Потому что для любой коммерции нужен начальный капитал. При незаинтересованности каналов, с одной стороны, и отсутствии господдержки, с другой — вся коммерция закончится, просто не начавшись, поскольку ни один «идиот» не даст большой суммы денег на анимационное производство, которое в лучшем случае окупится через несколько лет, а в худшем — вообще накроется из-за какого-нибудь очередного национального кризиса или государственного переворота (с нашей страной, увы, такое случается время от времени).

Одним словом, коммерческий путь для российской анимации не просто тернист, а почти невозможен. То есть пойти по нему Россия может примерно с тем же успехом, что вырастить английский газон, для которого, согласно анекдоту, нужно, посадив травку, 300 лет ее потом поливать и подстригать. Жаль только, что жить в эту эру прекрасную...